Задача: Снять убедительное B2B-видео о новом решении на рынке — харвестере на базе экскаватора. Цель — завоевать доверие профессиональной аудитории, наглядно показав преимущества перед аналогами.

Решение: Мы создали детальный обзор, который превращает сложные технические доработки (гидравлика, настройка под породы дерева, охлаждение) в понятные бизнес-выгоды: надежность, универсальность и экономическую эффективность. Акцент сделан на экспертизе FNGROUP — от инжиниринга до сервиса.

Результат: Получилось лаконичное и сильное видео, которое служит ключевым инструментом ввода нового продукта на рынок. Оно дает ответы на все вопросы потенциальных клиентов и формирует образ FNGROUP как надежного технологичного партнера.

Снимать фильм об эпидемиях в разгар пандемии COVID-19 — это был вызов, полный горькой иронии и неожиданных открытий.

Казалось бы, тема истории болезней — узкая ниша. Но когда мы начинали этот проект, все вокруг вдруг стало живой иллюстрацией к нашим сценариям: пустые улицы, санитарные кордоны, споры о карантинах и вакцинации. Мы снимали про XVIII и XIX века, а жизнь подкидывала нам параллели из XXI.

Главной задачей было не уйти в сухую хронику, а найти живые истории и авторитетные мнения. Нам удалось по крупицам собрать уникальную информацию. Мы общались с ведущими академиками, историками медицины, эпидемиологами. Каждое интервью было на вес золота — эксперты были на передовой борьбы с новой угрозой, и их взгляд на прошлое был особенно глубоким и пронзительным.

Это был путь сквозь ограничения: съёмки в музеях и архивах, доступ к которым был затруднён, сложности с перемещениями. Но именно эти трудности закалили нашу команду и добавили фильму ту самую «нервную» ткань подлинности. Мы не просто рассказывали об истории — мы чувствовали её на собственной шкуре.

«Моровой набат» стал для нас не просто проектом. Это была попытка осмыслить через призму прошлого то, что происходило с нами здесь и сейчас. И я горд, что мы прошли этот путь вместе с Александром Рогаткиным и всей нашей командой.

К 2020 году за моими плечами было 12 лет работы на ВГТРК и 3 года совместных проектов с Александром Рогаткиным. Жизнь в Москве 2000-х, казалось, закалила: мой дом не раз минировали, одноклассник был в «Норд-Осте», я учился на Тверской, где произошёл взрыв в переходе, и жил на Автозаводской, где тоже гремели взрывы. Как журналист я освещал теракт в Волгограде, видел войну на Донбассе, в Африке, в Израиле. Мне казалось, я стал «бесчувственным сухарём», который может спокойно работать даже с самыми жёсткими кадрами.

Но «Беслан» сломал эту броню. Когда я погрузился в расследование той трагедии, я умывался слезами и не мог спать. Каждая встреча в том городе, каждый разговор с пострадавшими разрывали душу. В «Городе Ангелов» я долго не мог начать съёмку — стоял перед могилами и рыдал, не в силах справиться с осознанием всего этого ужаса.

Этот проект стал для меня самым страшным и самым тяжёлым в жизни. Но именно поэтому я уверен — он был абсолютно необходим. Это не просто фильм-расследование. Это наша общая, незаживающая память.